Горько

Я открыл глаза. Нет, даже еще не открыл, а только собирался их открывать, в голове взвешивая все за и против. Может еще немного подремать, буквально каплю, или все-таки открыть глаза? Нехотя я приоткрыл один глаз. Мне понравилось! Утро было совершенно необычным. Это было необъяснимым, впрочем, как и каждое второе ощущение, которое я испытывал. Неужели утро может быть таким необыкновенным? «Еще бы кофе сейчас в постель» - подумал я, сладко потягиваясь и зевая во весь рот. Нет, ну это надо же утру быть таким прекрасным! Расхаживая по самым извилистым участкам своего ума, я наткнулся на мысль о том, что не помню, что снилось мне этой ночью. А ведь снилось что-то, однозначно. Определенно. Даже несомненно. Но вот что...В раздумьях я снова закрыл глаза и услышал, как зазвенел будильник. 8:02. Я всегда ставил будильник на несколько минут позже, чтобы насладиться этим временем наедине со своими разбросанными мыслями, просыпаясь до будильника за несколько минут. А думать было о чем, на самом деле. Взять даже положение вещей в мире, куда мир катится и прочее. Я поймал свою улыбку. «Эх, философ! Положение вещей в мире. Тебе бы в себе разобраться» - подумал я, с мальчишеской ухмылкой на лице. Я медленно поднялся и сел на краю кровати. Вот так, да. Посидеть на краю кровати еще пару минут, ну как можно упустить такое наслаждение. Кто утром не сидел на краю кровати, тот не поймет. Это неописуемое состояние. До того приятное. Ты вроде бы уже не лежишь, но еще и не встал. Положение между. Одно наслаждение. И просто ни о чем не думать. Ловить тишину среди утренних звуков. Потянувшись к тумбочке, я нащупал свои очки. «А с очками совсем все видно» - подумал я. Всегда удивлялся, почему без очков мне все настолько расплывчато видно, а через стекло все становится ясным, прозрачным и четким. Контраст просто неимоверный. Я снова снял очки, подержал их пару секунд в руке и снова надел. Нет. Это поразительно. Просто восхитительно! Я не знаю, кто придумал очки, но эти парни просто гении.

 

Расстаможив свой вчерашний ужин и почистив зубы, я отправился к окну. Картина маслом. Перед моим взором открывался мир во всей своей красе. Мир, утренний мир. Я обратил внимание на то, что не было тумана. Небо было ясным, цвета были насыщенными и яркими. Вдалеке виднелся лес. Чуть заметно покачивались ели. Ветер был нежным и умеренным.

 

-Варфоломей Ефиопович!

 

Я вздрогнул! Кому в голову пришло с утра так орать мое имя, да еще и с отчеством. Чудила. 

 

-Варфоломей Ефиопович! На завтрак. Вас зовут завтракать!

 

«Хорошая весть, когда зовут есть» - подумал я после второго крика чудилы и с радостью принялся собираться идти на завтрак. Нужно было чуть помедлить, ну так, для вида, чтобы не прям сразу прибежать вниз, на кухню. Подумают еще, что я самый голодный. Да и пусть думают! «Напугали вы меня. Нечего так резко врываться»- сказал я своим мыслям, но с уважением отнесся к последней и чуть резвее принялся надевать свои носки.

 

Просто уж очень хотелось есть. Снизу мне доносились приятные запахи свежего кофе и запечных тостов. «Мм, что вы со мной делаете» - подумал я, - «еда…» Немного сдерживая себя, я направился вниз по деревянной лестнице. Терпеть не могу этот противный скрип старых лестниц. Ночью даже к холодильнику просто так, не услышанным, не спустишься! Но разумеется, на все можно посмотреть и с положительной стороны. Но сейчас, на голодный желудок, это у меня не совсем получалось. Скрип дико раздражал и я даже прибавил в темпе, чтобы быстрее уже спрыгнуть, пропустив последнюю ступеньку, на твердый пол. «Лишенный скрипа» - подумал я, и тут же осудил себя за подобное словосочетание, не имеющее никакого здравого смысла. От чрезмерного умственного домогательства данного рода мыслей до моего мозга я успел устать, пока шел этим прекрасным утром на кухню. Я спешно воссоздал умиротворенное выражение лица прежде нежели неспешно вошел на кухню. 

 

Во мгновение ока, как оно обычно и бывает, я огляделся кругом, незаметно тем временем фиксируя лица, находящиеся на тот момент уже на кухне. Не богатая, но со вкусом подобранная кухонная мебель не бросалась в глаза. Все было выполнено в светлых тонах, более напоминающее скандинавскую стилистику. Мне нравился подобный стиль. Но не более того. Просто нравился. Ведь есть вещи, которые мне не просто нравятся, а к которым я испытываю нечто большее. Может быть это связано с некими ассоциативными связями моего подсознания, а может быть это просто связано с капризами моего неопределенного вкуса. Я не знаю. Но кухонная мебель мне просто нравилась. А вот круглое зеркало, обрамленное по кругу в гипсовый багет, которое располагалось на потолке по середине кухни, вот оно меня задело и даже приковало мое внимание на долю секунды. «Интересное решение» - подумалось мне, - «а ведь вкусы-то у всех разные». Кухня была небольшой, но в то же время и не маленькой. Было достаточно много света и у обитателей данного домовладения получилось расставить все, находящееся в кухне так, чтобы создать приятную и уютную атмосферу. По периметру прямоугольного стола в разброс сидели трое, уже спустившихся на завтрак лиц, принадлежащих молодым людям в возрасте от 22-х до 25-ти лет. Первый молодой человек, которого звали Марком от рождения, был 22-х лет, имел худощавое телосложение и несколько длинные руки, непропорциональные своему телу. Волосы его было небрежно причесаны на левый бок. Лицо у него было что говорится бледное, глаза были несколько впалыми, а губы складывались в неразрешенную улыбку. Все его выражение лица будто скрывало многие его тайны, трудности жизни, о которых он тщательно молчал, маскируясь поверхностным взором и совсем бесстрастным взглядом. Он не мог надолго задерживать свой взгляд на ком-то из присутствующих, словно чувствуя некую скрытую робость, неопознанную даже им самим. Окинув его скользящим взглядом я присел около него. Напротив меня сидел молодой человек невысокого роста с крепким телосложением. Прическу он имел стильную. Коротко подстриженные волосы были крайне аккуратно причесаны наверх, рубашка под пиджаком была выглажена, часы на левой руке были несколько большими для его руки. Но как он объяснялся, это был подарок его отца, поэтому приходилось их носить. 

 

Ах да, почти забыл вам его представить. В это прекрасное утро, я имел честь сидеть напротив Давида. Лицо его было украшено приятной улыбкой, с несколько высокомерной, но в то же время невинной ухмылкой. Было заметно, что челюсти его были приспособленными к длительным улыбкам и к скромному, но откровенному хохоту. Глаза его горели, словно скрывали некую внутреннюю энергию, которая, казалось бы, ему самому была доселе неведома. Мне нравилось смотреть ему в глаза, тем более что он их не отводил, но как будто бы интуитивно понимал, что меня в нем определенно что-то не устраивает. Маскировал он это сдержанным хохотом, и сумел создать такую атмосферу, что мне в его присутствии постоянно хотелось шутить. Мне даже это несколько надоедало. Я даже и сам вовсе не смеялся от своих шуток, а он с любого сказанного мною слова смеялся и довольно искренне. Меня это не то, чтобы раздражало. Данное обстоятельство было мне по сути интересным. Хотелось разгадать, неужели и правда у меня настолько хорошое чувство юмора, или же это просто маска, за которой он скрывает что-то очень сокровенное, тихое, безмятежное, а может и святое. Ну да ладно. Иногда я чувствовал себя заложником данного обстоятельства, и даже хотел было изменить ситуацию в корне, но у меня не выходило. Пока я усаживался поудобнее и старался не смотреть на третего персонажа, находящегося с нами за столом, подали завтрак. Обоняние мое меня не подвело. Это действительно были свежие тосты, прямо из духовки. Не долго длилось наше ожидание перед тем, как мы дружно принялись за поглощение аппетитного завтрака. Благоговейное принятие пищи нарушил тихий, несколько робкий голос хозяйки.

 

- Пробуйте огурцы, у нас они свежие, со своего огорода дед снимает.

 

Ну как было после такой рекламы не потянуться рукой своя за зеленым, свежим огурцом. Хотя что за выражение, "дед снимает". 

 

Огурец, так случайно попавший мне в руку в следствии ненавязчивой рекламы домохозяйки, оказался не на шутку горьким.

 

«Горький» - принялся было я, - «Горький. И зачем ты пошел на поводу у нее? Реклама. Небось ей нужно, чтобы гости съели эти огурцы, потому что никто больше в доме их не ест! Эх, весь завтрак мне испортил!» Внутренний голос не унимался. Я не мог понять, что меня так зацепило. Точнее я не мог смириться с тем, что такое, казалось бы незначительное обстоятельство может меня расстроить. А если совсем на чистоту, то я не мог осознать и того, что я расстроился. Нет. Я не мог из-за такого пустяка расстроиться. Но ведь я же был расстроен! Расстройство было на лицо! Одна часть меня четко понимала, что не стоило брать рекламный огурец, так ужасно повлиявший на мое настроение этим утром, а другая часть меня не могла согласиться с первой частью меня, что я впринципе мог из-за такого расстроиться, ведь я не мог, точнее мог бы конечно, будь я не знаю кем, но в данном обстоятельстве я не расстраивался. 

 

«…горький корень возникнув, не причинил вам вреда… Да что ты несешь!» - я почти крикнул на самого себя и тут же опомнился, боясь, что крикнул это вслух. Пронесло. Остальные участники завтрака не проявили никакого интереса. «Значит не услышали» - подумал я, еще раз немного побранив себя за рекламный огурец.

 

- Ты чего не ешь?

 

Подняв глаза, я заметил, как на меня смотрит пара удивленных глаз, расположенных по обе стороны маленького, чуть заметного носа. Волосы почти закрывали глаза, из-за чего данное создание вынуждена была держать голову под небольшим уклоном, чтоб хотя бы один глаз мог обозревать мир, в который она появилась максимум 4 года назад. Да, это была девочка. 

 

- Машенька, не мешай дядям кушать, быстро брысь в зал!

 

С удивительным послушанием Маша принялась исполнить совет своей мамы, как я смел предположить и быстро ускакала в направление проема, ведущего из кухни. Я не успел даже ей ответить, хотя почувствовал невыразительную улыбку на своем лице, которая у меня возникла после увиденной физиономии Машеньки. «Рекламный огурец не перестал вдруг быть горьким, даже после увиденного» - твердили мне мои таланты. Я почти закатил глаза, но увидел взгляд Давида на мне, который уже во всю воссоздавал из ничего очередной анекдот для своего ума.

 

«Помилуй» - подумал я, нехотя улыбаясь ему в ответ. Запивая утреннюю горечь горячим кофе, я хотел было подумать о том, как хорошо все начиналось, но не стал. 

Share on Facebook
Share on Twitter
Please reload

Copyright © 2018 Виталий Русавук. All rights reserved.

googleplaymusic.png
listen-on-apple-music-badge.png